Поиск

Я сидел на балконе и пил пиво. Внизу, за поворотом, виднелся хвост очереди из автомобилей, уходящей далеко, на заправку. Дождливое тревожное лето пролетело, оставив после себя рваные облака, которые выстраивались в какое-то слово из трёх букв. Буквы "Е" и "Р" сквозь мутное балконное стекло виднелись различимо, а вот первая то ли "Х", то ли ещё что-то. Заканчивался отпуск, а я так и не смог во время этой короткой передышки съездить даже в небольшой поход. Приглядевшись внимательно к странным облакам, я понял, что читаю не в том порядке и это не буква "Х", а "Ж". Р-Е-Ж. Р-Е-Ж! Точно Реж! Реж - это уральская река с красивыми скалами на высоких берегах. А ещё это одноименный город, где живёт Виталя "Vitalii1980". Собираю свою сумку и завожу будильник на полчетвертого утра, чтобы попасть в окно между пересменкой на заправке, приездом бензовоза и образованием очереди. Виталя сообщает, что бенза в Реже нет, поэтому вечером сливаю остатки своего горючего в канистру, чтобы ночью заправить полный бак и иметь запас топлива, ведь заправка в канистры у нас под запретом. Из-за предпоходного мандража не могу уснуть. Сигнал будильника звучит, как стартовый пистолет. Кидаю на мотоцикл моторюкзак и еду на заправку. Из шести колонок работает только четыре, но операция по добыче топлива проходит успешно. Теперь только вперёд! Но на трассе с ручкой газа приходится обращаться деликатно, а ехать по-пенсионерски, экономя драгоценное топливо. Холодает. Притулившись на обочине, поддеваю под мотокуртку теплую флиску, а сверху ещё накидываю куртку от дождевика. И вовремя - после переодевания с серого неба начинает капать мелкий дождь. Наконец, сквозь мокрый визор проглядывает долгожданная стела города Реж. Виталя освободится только после обеда, поэтому под аудиокнижку в наушниках и еле слышный шум мотора еду дальше на север, до деревни Таборы. После поворота на селение прямо на дороге сидит мелкая лисица. Но пока я достаю свой фотографический прибор, она благополучно смывается. Деревня Таборы впервые упоминается в записях от 1680 года. На улицах встречаются старые дома. Многие находятся в запустении. Двигаясь по деревенской улице, заросшей лопухами, замечаю обелиск сельчанам, погибшим в годы ВОВ. Дорога, петляя вдоль реки Реж, постоянно напоминает о прошедшем летнем наводнении. Часто попадаются размытые участки, глубокие рытвины и наносы песка. По берегам высятся небольшие красивые скалы. Вскоре на опушке леса показывается памятный камень, посвященный какому-то витязю. Красота и искусство мелких элементов на камне приятно удивляет. Недалеко от камня на небольшом холме высится трёхметровый деревянный истукан - идол Перуна. На старом дереве вырезаны руны и знаки. Приглядевшись, на противоположном берегу можно разглядеть такие же непонятные символы. Нагулявшись, я возвращаюсь обратным путем на асфальт. Теперь путь лежит в деревню Катышка, которая расположилась на левом берегу реки Реж. Двигаясь по центральной улице, упираюсь в бывшую деревенскую часовню, колокольню которой давно сняли и разобрали в советское время. В 1918 году в деревне возникла большевистская ячейка. Большевики мобилизовали местное население. При приближении превосходящих сил белых красные отступили. Белогвардейцы устроили в деревне террор. Одного из сельчан, чьи сын и брат оказались в Красной армии, они привязали к коню и возили по улицам деревни, пока он не скончался. После окончания Гражданской войны на его могиле был воздвигнут памятник. Недалеко от деревни высокие берега реки Реж соединяет старинный Катышенский мост. На лесных полянах сквозь толстую лесную хвою прорываются многочисленные грузди. Двигаюсь дальше - в село Арамашево, где я встречусь с Виталием.

"И хотя ударение в слове «Сука» делается на последний слог, порой, когда двигаешься траверсом хребта, нет, нет, да и вырвется то ли из груди, то ли из под ноги другое родное русское слово. Да и эхо по привычке раскатисто ответит: мать, мать, мать…" Валерий Кузнецов. Как бы тщательно не готовиться, каждый поход начинается со слов: "Так, и что же я забыл?" В этот раз ответ пришел сразу, поэтому делаю крюк через гараж, забираю теплые перчатки и, словно набирающий ход паровоз, все быстрее устремляюсь в сторону гор Южного Урала. Почему паровоз? Потому что все, что сейчас нужно для движения вперед - это топливо и вода. Времени в запасе не так уж много поэтому выбираю самый прямой и быстрый путь через Касли-Миасс-Златоуст и отрезок трассы М5. Знак на обочине предупреждает, что некоторая часть водителей на трассе - бывшие пациенты той самой психиатрической лечебницы. С облегчением сворачиваю в деревню Катавка и на горизонте проступают долгожданные северные вершины хребта Большая Сука: Сибирка и Каменный гребень. Высшая точка скрывается где-то за лесом чуть южнее и именно туда ведет лесная дорога от последней деревенской улицы. Но миновать деревню не удается - с запада летит с грохотом и вспышками молний сине-черная стена с белым пятном посередине. Сейчас пойдет град и я, не мешкая, укрываюсь на пустой автобусной остановке. Вместе с первыми крупными каплями дождя остановка набивается деревенской ребятней, которая деловито рассаживается на скамейке и весело хрустит зелёными мелкими яблоками, пережидая непогоду. Основное ядро циклона ударяет севернее, в поселок Бакал, а деревню Катавку лишь цепляет средним дождем, который переходит в продолжительный обложной. Ждать улучшения погоды не приходится и, оставив лишние вещи на лесной опушке, продолжаю путь все выше к подножию Большой Суки.

С горы под землю. “Плохо то решение, которое нельзя изменить” Публий Сир Изначальный план поехать в мае на Северный Урал был нарушен арктическим циклоном, который внезапно прилетел с северо-запада, неся с собой заряды мокрого снега. Поэтому стрелка внутреннего компаса опять разворачивается в сторону Южного Урала и в этот раз указывает на гору Ицыл, которая находится у северо-восточной границы парка ”Таганай”, мимо которой я несколько раз проезжал, но так и не смог туда попасть. Мотоцикл бежит по давно уже привычной для него дороге через Касли, Кыштым и Карабаш. Мимо проплывают берега озера Большие Касли. За сосновым бором близ Кыштыма мелькнула вершина горы Сугомак. Потянулись мрачные безжизненные отвалы Карабашмеди. На гору Ицыл ведут две дороги: одна, пешая, с крутыми уклонами из деревни Тыелга. Другой путь, который ведет из поселка Северные Печи, более длительный, но он лучше подходит для моего, не слишком мощного, мотоцикла. К сожалению, оба этих направления оказались закрыты для меня очагами лесных пожаров. Решаю импровизировать и направляюсь дальше через Миасс и Златоуст к Зюраткулю, самому высокогорному озеру на Урале, который расположился у подножия одноименного хребта. Хребет Зюраткуль давно манил своей относительной доступностью, но всегда располагался где-то на краю маршрутов. И спустя какое-то время мотоцикл припаркован на стоянке национального парка. За спиной штурмовой рюкзак с картой, шоколадкой и теплой флисовой кофтой, а под ногами скрипят и покачиваются доски деревянной тропы. Через три километра дощатый настил заканчивается. Здесь тропа раздваивается. Левый поворот ведет на гору Голая Сопка (1059м), до которой чуть больше трех с половиной километров. Однако большая часть народа идет направо, на вершину хребта Зюраткуль (1175м), которая расположена всего в полутора километрах от развилки. Не думая ни минуты, сворачиваю налево и иду субальпийскими лугами с рощицами елей и пихт. За зиму организм несколько отвык от пеших нагрузок, поэтому решаю остановиться на берегу лесного ручья и перекусить шоколадкой, запивая её ледяной водой. Голая Сопка появилась на краю поляны внезапно, вздыбившись кучами каменистых осыпей, довольно неприступных на вид. На самом деле, курумник оказался очень удобным для подъема. Сложность доставляли только попадавшиеся изредка “живые” подвижные камни и солнечные лучи, бьющие вдоль склона. На вершине, как всегда, захватывает дух от простора, который открывается для взгляда. Смотришь вперед, а сознание уже летит над холодными водами озера Зюраткуль, вдоль тающих снежников восточных вершин и, скользнув по древним стенам хребта Нургуш, возвращается обратно на Голую сопку. Свежий ветер выдувает из головы всё лишнее и наносное, что прилипло там, внизу. Время ощутимо замедляется, но полностью всё равно не останавливается. Нужно снова спешить, чтобы сегодня добраться до деревни Тюлюк и встать лагерем у подножия хребта Зигальга, согласно плану, очередному плану. Но перед этим сначала нужно побывать на берегу озера-сердца Зюраткуль, чтобы своими ушами послушать, как шепчут его волны, накатываясь на каменистый берег. Всё-таки я допустил оплошность, собираясь в дорогу и не озаботившись некоторым количеством наличных денег, которые мне пригодятся при входе в парк “Зигальга”. Поэтому трачу драгоценное время на поиски подходящего банкомата в Сатке. Первый тревожный звонок прозвенел, когда появился стелющийся дымный след где-то северо-западнее деревни Катавка. Доехав до деревни Меседа, сомнений не осталось. Горит хребет Зигальга и, возможно, Иремель. Рядом с дорогой пожарная машина качает воду из реки, прокопченный пожарный с отрешенным взглядом поправляет шланги. За деревней по полю в клубах пыли видна вторая пожарная машина, которая катится в лес, подпрыгивая на ухабах. Мне ничего больше не остается, как только развернуться и начать поиск подходящего для ночлега места. И оно вскоре обнаружилось, на берегу ручья Буланка, под сенью древней ели, с веток которой длинными косами свисает серебристый мох. Утреннее солнце взошло над поляной и, пока я собирался, оно окончательно растопило последние следы ночной изморози на стеблях прошлогодней травы. Дорога звала, и невозможно было не услышать этот зов.

Первая часть фильма о поездке, которая оказалась совсем не той, в которую я ехал. Проезжаю два перевала, полетал на дроне, намотал бельевую верёвку на колесо и начинаю подозревать, что всё идёт не по плану. Пришлось спать на волчьей шкуре. Плюс чуть фото