tim2813

Серёга, а есть ссылка или картинка?

Верно угадал. Фото не мое, а магазина Мототехника-Брянск

С двумя тактами проще. Там нет масла в картере.

А кто-нибудь топил мотоцикл? Как реанимировал? Делитесь опытом. От себя добавлю, что готовился к утоплению: глушил отверстия, обрабатывал разъемы пластичной смазкой. К самому мотоциклу был прикреплен поплавок на длинном шнурке, чтобы найти его на дне. Сейчас, анализируя, вспоминаю, что бак мотоцикла, аккумулятор и возд фильтр были закреплены отдельно. И, в случае разрушения плота, они бы ушли на дно без всяких поплавков. А вещи, необходимые для того, чтобы продержатся в лесу 3-4 дня уплыли бы вниз по реке. "..на своих двоих.." - это неудачный вариант. Идти вдоль реки до ближайшего нас.пункта будет труднее,чем сплавляться. В-общем, есть о чем подумать.

Думаю, что там все не сложно. К габариту: плюс - голубой, минус - черный К лампе: плюс ближнего света - белый, плюс дальнего света - синий, минус - черный. Цвета могут отличаться, но принцип везде одинаков.

На ТТР 250 немного другие размеры вала КПП.

Действительно продольные центральные жерди - составные. Все жерди этого плота двухметровые. Это связано с тем, что это максимальная длина жердей, которые поместились в машину при испытании на реке Пышме. И изначально плот должен был идти на 9-ти ватрушках, 10 - аварийная. На реке Ай я начал собирать идентичный плот, но процессе решил использовать аварийную ватрушку, добавив ещё пару жердей. Соединение скотчем неплохо себя показало ещё в Карталинской Запани. Длинные жерди были бы чересчур толстыми в комле. Жесткость конструкции - момент неоднозначный. Жесткая рама будет испытывать усилия при прохождении сливов. А также нос плота будет нырять под стоячую волну, и вода будет захлестывать ватрушки сверху.

Ты как маленький Ну, не доехал бы я до Улса, Велса, Косьвы, Койвы или какой-нибудь другой точки на карте. Но до куда-нибудь я бы доехал? И что-нибудь бы увидел или узнал. Мне нет нужды ставить галочку в свой дневник, записывать рекорд или вешать мысленную медаль на грудь. Меня интересует немного другое: единение Духа с окружающим Миром, ощущение гармонии души с бесконечностью Вселенной. В нас столько лишнего, искусственного,наносного, что под этим илом бытовухи и телесных рефлексов все давно забыли себя настоящих. Для меня дикая нетронутая Природа, как раз тот рецепт лечения. Словно атмосфера чего-то забытого, словно генетическая память предков пробуждает какие-то древние механизмы, и каменная маска личности трескается, разваливается на куски и ты смотришь на этот мир, словно пробудившись от липкого сна.

Отсюда начинается самый живописный и популярный участок сплава. Справа на берегу поднимается высокий Майский притес. Напротив него расположилась Майская поляна, утыканная беседками, мангалами и автомобилями. Высота скал растет, показываются Малые притесы, а вслед за ними – знаменитые Большие притесы, которые поражают своим величием и монументальностью. Рядом с ними чувствуешь себя маленькой щепкой, которую проносит мимо древних скал река времени. После окончания Больших притесов на правом берегу начинается татарская деревня Кульметево. Конец деревни лежит у подножия горы Озек-Таш. Здесь течение наталкивается на острый уступ клиновидной скалы Разбойник. Скала-боец Разбойник испортил немало крови лоцманам, которые вели барки с заводским железом. На старых картах село Кульметево до сих пор носит название Разбойниково. За поворотом показывается деревня Алексеевка. Многие жители устроили в огородах близ реки небольшие магазинчики для туристов-водников и приторговывают сигаретами и мороженым. С левой стороны Ай принимает прозрачные воды речки Улуир, а напротив располагаются Алексеевские притесы. На месте бывшей базы отдыха на большом лугу дымит кострами и мангалами кемпинг “Светлая поляна”. По прошлым поездкам я помню, что где-то там, высоко на склоне, притаился незаметный вход в пещеру Палласа. Я прохожу возникший на пути остров по одной из проток, и на очередном повороте возникают новые скальники. В известковых обнажениях этих скал, останков рифов древнего моря, напротив деревни Сикияз-Тамак в 1995 году был обнаружен обширный пещерный комплекс. Арки и скальные навесы прикрывают многочисленные ходы, которые с самых древних времен использовались людьми для жилья и укрытий. По своей обширности Сикияз-Тамакский пещерный комплекс не имеет аналогов на Урале и в России. Место очень популярное, как среди водников, так и среди автотуристов. Река огибает скалистый гребень скалы Касы-таш и далее течет между двух гористых склонов. Недалеко от деревни Еланлино на берегу находится еще одно чудо природы рукотворного происхождения – Айский фонтан. В 60-х годах прошлого века геологи во время разведки попали в водоносный слой. С тех пор вода мощной струей вырывается вверх на 3-5 метров от земли. Вечереет. Тяжелое солнце медленно скатывается с лесистого склона Соколиного камня (Ласын-таш). Плот вместе с рекой беззвучно вплывает в каменные ворота скал Ласын-таш, навсегда покидая Уральские горы. Здесь заканчивается моё водное путешествие. Я рассчитывал, что это путешествие будет увеселительной прогулкой, в которой я буду лежать в расслабленной позе на плоту, изредка направляя свой корабль веслом. Вместо этого пришлось много грести, продвигая вперед свое тяжелое судно. Из-за недостаточной подготовки поход временами переходил в борьбу с собой и окружающим миром. Но не будь этих досадных ошибок, жизнь, наверное, была бы чересчур пресной. Река Ай не изобилует порогами, бурными шиверами и упавшими деревьями, но мой плот с честью выдержал не одно столкновение со скалистыми берегами, посадку на мели и острые камни. Ночевка возле Лаклы выдалась тяжелой. Противоположный берег пестрел от автомобилей, из которых до самой поздней ночи лилась громкая популярная музыка, отражаясь эхом от каменных стен Ласын-таш. Поэтому, на следующий день, выгрузив и собрав мотоцикл, я отправился подальше от этого места, больше похожего на музыкальный муравейник. Ближе к исходу дня меня приютила молчаливая река Киги. Стрекот кузнечиков на большом лугу, который резко обрывается в реку, мычание и звон колокольчиков возвращающегося в деревню стада, а чуть позже далекие звуки гармошки, выписывающей пируэты залихватской плясовой – вот все и звуки, которые вплетал в свою гармонию вечер. Сквозь сетчатый полог палатки, расположенной под сенью огромной, в три обхвата, ивы, в темнеющей синеве неба стали видны первые звезды. А маленькая Киги голосом переката тихо напевала свою колыбельную. Трясучий грейдер на границе Свердловской и Челябинской областей делает своё чёрное дело - перед самым Нязепетровском обнаруживается пропажа одного из весел. Бензина остается только до заправки в Нязепетровске, но я плескаю в бак 5 литров из канистры и лечу обратно почти до Свердловского, но безуспешно. Весло исчезло бесследно. Что ж всем богам нужны подношения и боги дорог здесь не исключение. Вскоре запыленный мотоцикл останавливается у подъезда, и я оказываюсь дома. Очередная и, я надеюсь, не последняя поездка приблизилась к своему логическому завершению, и мне остается поблагодарить своих близких за вселенское терпение. Спасибо и тебе, мой читатель, что прошел со мной этот неблизкий путь. За эти несколько дней, что прошли в седле мотоцикла и на палубе плота ”Гребублик”, я вдруг понял, что можно совершенно по-другому увидеть знакомые места, заметить, как они прорастают новыми неизведанными дорогами. Путешествуя по воде, можно побывать в таких уголках, до которых сложно добраться пешком или на колесах. Если вдуматься в само передвижение по реке, то упругая вода под веслом – это не просто набор молекул. У неё есть свой язык, свое настроение, своя манера разговора, и если долго смотреть в воду, то начинаешь читать реку, словно увлекательную книгу. Возвращаясь к более тривиальным аспектам, бюджет всей поездки вышел весьма скромным, чуть меньше пяти тысяч рублей, потому что сплав не требует особых затрат на передвижение. Да и мотоцикл потребляет совсем немного топлива, но в то же время способен доставить туда, где есть хотя бы малейший намек на дорогу. Поэтому будущему мотосплаву – быть.

Речь идёт о грузоподъёмности мотоцикла. Vitalii1980 подозревает, что мотоцикл перегружен и не способен съехать с асфальта. "разобраться с грузом. Я ж видел какой ты ехал- вариант чисто "недалеко по асфальту".

1. Вес на мотоцикле: я в экипе (90 кг) + рюкзак (20 кг) + бублики (30 кг) + багажная система (2,3 кг) + 5 л бенза ~ 150 кг. В рамках максимальной грузоподъёмности. 2. Я не собираюсь на серьезные реки 3 категории и выше. Все детали плота собраны резиновыми стяжками . Конструкция не жёсткая, упругая. 3. Ты не видишь очевидных вещей. У ватрушки есть прочное и водонепроницаемое дно из ПВХ, которое работает, как защита камеры от камней, и увеличивает грузоподъёмность.

Печень с этим не согласна

Установка базового лагеря и радиалки на соседние вершины, либо двух-трехдневный траверс по хребтам.

Общий вес плота с мотоциклом и со мной около 300 кг. Резиновая лодка будет легче, следовательно, и работы для её перемещения потребуется меньше.

Нет,следующий этап - комбинированный мото-, водно-, пеший горный поход.

Нет, не всю. Всего 3/4 Причин несколько: парусность судна, низкая курсовая устойчивость, слабое течение, ограниченность во времени. Я тоже так думал. Это была ошибка и я был к ней не готов. Ключевое выражение "если есть опыт сплава"

Ну, Толич не сплавлялся - он переправлял мотоцикл. Да и кроме него, народ таким делом увлекается Как олды завещали: "Делай добро - бросай его в воду" А вот упоминаний о сплаве вместе с мотоциклом, действительно, немного. Я нашел всего пару удачных случаев. Остальные, похоже, не всплыли

Как гласит один известный афоризм: ”Если ты утром проснулся, и у тебя ничего не болит, значит, ты умер”. Тягучей болью отзывается тело на каждое движение. Болят руки, плечи, спина. Я с отвращением гляжу на ненавистное весло, которое скоро снова придется взять в руки. Тогда же и была обнаружена разгадка того, почему комары и мошки не особо реагируют на мой аэрозоль и кружат возле меня тучами. Оказывается, по ошибке я взял даже не отпугивающее средство - репеллент, а убивающий акарицид от клещей. И, правда, комары, приземляющиеся на куртку-энцефалитку, шатались, словно пьяные. Их братья-мошки хоть и не кусались, но всё время пытались забраться в глаза и уши. А клещи – те и подавно разбегались за километр, едва завидев меня. Впрочем, никто из них не захотел продолжать со мной путешествовать по воде и покидать родные берега. Я и не заметил тот момент, когда весло становится продолжением руки, когда автоматически отмечаешь момент входа в поворот, стараясь использовать инерцию неповоротливого судна и силу течения реки. Гребу совершенно рефлекторно, попутно, словно лошадь, движением шеи уничтожая надоедливых кусачих мух. Помятое насекомое держится на воде пару мгновений и после короткого всплеска исчезает в глубине. Впереди начинается протяженная Занозинская петля. Словно змея, она вытянулась на 3,5 километра, в то время, как в перешейке кратчайшее расстояние составляет около 250 метров. Эта излучина названа по фамилии братьев Занозиных – известных конокрадов и разбойников, устраивавших в окрестных безлюдных лесах и пещерах свои стоянки и схроны. После Занозинской петли на правом берегу вырастают высокие Змеиные притесы. Их высота порой достигает 50-60 метров. Река выносит на Пугачевскую поляну напротив устья реки Иструть. Когда-то на Иструти стояла Пугачевская плотина для сброса воды и резкого поднятия уровня воды в реке Ай при прохождении заводского каравана с металлом. Во время крестьянского восстания под предводительством Пугачева плотина была взорвана, чтобы осложнить форсирование реки правительственными войсками. Ходят легенды, что при отступлении в одной из пещер Змеиных притесов Пугачев оставил большую часть награбленного добра. После Иструти река делает левый поворот, и поверхность водной глади вновь вспучивается барашками от сильного встречного ветра. Гребу, что есть сил, чтобы выйти к устью небольшой речки Шулемки, где можно набрать чистой воды. Ветер усиливается и остальную половину дня я решил посвятить сушке вещей, устроив полудневку. Большую стоянку напротив устья решено оставить компании сплавщиков, что идет где-то следом за мной. Я устраиваюсь ниже Шулемки, раскладываю вещи по поляне и вычерпываю воду из передних бубликов меньшего размера, которые набрали воды и теперь плохо справляются со своей работой. Пещеру Александровскую на ближайшей горе я так и не отыскал, хотя исходил весь крутой склон, поскальзываясь на шишках. Такое тоже бывает, но зато на вершине обнаружилась устойчивая связь и неплохой вид на реку. Тронувшись от гостеприимной стоянки возле Шулемки, через какое-то время я становлюсь невольным зрителем отплытия целого пионерского отряда от деревни Верхний Айск. К моменту моего медленного приближения шум, гам, поиски весел и спасжилетов прекратились, процессия тронулась, тут же кто-то упал в воду, его подобрали, и на всех парах под красным флагом с песнями пошли вниз по реке. Я решил сойти на берег возле деревни и в ближайшем сельпо докупить продуктов. К слову сказать, к этому моменту запас съестных припасов у меня весьма уменьшился и состоял из только лапши, соли и подсолнечного масла. Всё-таки раскладка продуктов, которую я планирую в мотопоходе, на водном маршруте оказалась несостоятельной. Частая гребля требовала топлива, поэтому есть хотелось почти постоянно. Наверное, подспорьем в тот момент была бы рыбалка – на длинных прямых и спокойных участках можно поматрасить и покидать удочку. Но у меня с собой не было, ни удилища, ни снасти. Поэтому на каждой стоянке или остановке, я часто выискивал полянки с сочной дикой клубникой. На противоположном берегу от деревни Верхний Айск лежит деревня Старая Пристань. Оба селения соединяются подвесным мостом через реку. Начиная с этих деревень, я уже не становлюсь одиноким в своем водном трипе. Параллельно со мной идут две-три группы сплавщиков. Они обгоняют меня, работая четырьмя или шестью веслами. Иногда я опережаю их, когда они останавливаются возле прибрежного домика с самодельной надписью “Магазин” или “Сигареты, пиво, мороженое”. Так местные жители по-своему зарабатывают на туристическом сезоне. Солнце жарит так беспощадно, что все открытые участки кожи обгорели и зудят даже под одеждой. Наконец, после прохода ЛЭП в районе села Ваняшкино вдарил дождь. Я угадываю начало ливня и успеваю спрятать электронику и карту в рюкзак и накрыть его чехлом от дождя. Вода снизу, сбоку и сверху. Плот медленно плывет среди кипящей воды, а капли лупят по моей довольной физиономии. Энтузиазм стихии идет на убыль, и лишь редкие капли падают из невидимых облаков. Река становится шире, течение замедляется. Приходится постоянно грести, пробиваясь, как ледокол, через поля водорослей. Мои усилия вознаграждаются и спустя время вдалеке показывается автомобильный мост в Межевом – пожалуй, самое популярное место для начала сплава по реке Ай. Проплываю и вижу, как несколько экипажей готовят свои плавсредства. Меня приветствуют, отмечая необычную конструкцию моей баржи. Останавливаюсь за Межевым и уже в темноте раскладываю палатку. Накрывает волной физической усталости и моральной опустошенности: каждый день приходится бороться со встречным ветром и медленным течением реки, с низким зарядом телефона, потому как батарейки фотоаппарата давно исчерпали заряд, вдобавок закончился газ и вымокли сигареты. Я готов сдаться и вытащить мотоцикл на берег, чтобы продолжить путешествие по твердой и надежной суше, чувствуя набегающий ветер и ручку газа в ладони. Но здесь нет дорог - на правом и левом берегу высятся неприступные скалы-притесы. У меня один путь – вниз по реке.

Спасибо! Как говорил Морган: "Дойди до горизонта. И увидишь новый!"

По другому и быть не могло. Сам, наверное, понимаешь разницу в поведении санок и алюмиевого тазика при движении с горки:) Позже, я удивлялся с какой лёгкостью передвигаются экипажи на катах, не говоря уже про байдарки.

При движении на мотоцикле по дороге, особенно в городе, ситуация меняется быстро. Но опытный мотоциклист (или просто водитель) уже знает, что произойдет и заранее предугадывает действия других участников. На реке ситуация меняется постоянно. Ветер и подводные течения делают своё дело. Предугадать, как себя поведет судно в тот или иной момент бывает сложно. И это требует постоянной концентрации внимания. Нужно больше тренироваться, чтобы не расходовать много сил на лишние движения. Мотоцикл, в этом плане, проще.

Это были не репелленты Об этом в следующей части.

Как это часто бывает с новым снаряжением, спустя некоторое время начался процесс доводки плота. Возле устья впадающей слева реки Багруш по пояс в воде стоял рыбак, вероятно, промышляющий хариусом (“багруш” по-башкирски – форель). В попытках наиболее удачно направить плот и, при этом, вписаться в поворот, неожиданно разваливается левая уключина, изготовленная из мебельного колесика. Едва не снеся рыбака своей неуправляемой баржой, я бросаю якорь для мелкого ремонта. После Большого Багруша река делает длинную петлю между гор Маринкина и Горновой камень. Проплывающие под плотом длинные водоросли, напоминают распущенные волосы речных русалок, которые прячутся в тени плота от дневной жары. Волнение водорослей на поверхности почти неотличимы от завихрений воды над огромными валунами, которые проплывают то справа, то слева, словно спины древних рыб. Активно маневрирую и уклоняюсь от встречающихся камней. И это вскоре сказывается на правой уключине – немедленно разваливается хлипкий крепеж. Поняв всю бесполезность своего изобретения, устанавливаю маленький запасной бублик на нос и гребу, сидя на нем, как на каноэ. Оказалось, что такой способ гораздо эффективнее в поворотах, а для прямых участков удобнее одно боковое весло, которым можно просто удерживать курс. Работающая в поле техника и трактор, идущий через брод, напоминают о приближении к селу Петропавловка, известному своим старинным винокуренным заводом братьев Злоказовых. Сразу за селом возвышается Чертов палец, гора, у подножия которой спасается в полуденный зной от жары и гнуса стадо коров. Пройдя рядом с ним, я ненароком приманиваю к себе стаю злых оводов и слепней и долго еще плыву, окруженный этими вечно голодными созданиями. Возле полузабытой и почти заброшенной деревушки Глухой Остров река делает длинную петлю. На левом и на правом берегу встречаются небольшие, но живописные известняковые скалы Слойка и Диганат – остатки древних рифов. Как по команде, ближе к вечеру вода у берегов стала покрываться многочисленными кругами от мелких рыбешек, выпрыгивающих из воды за очередным комаром или мушкой. Иногда раздавались мощные всплески от их более крупных сородичей: голавля, хариуса и щуки. После ряда скал на правом берегу появляется длинный пологий и каменистый берег, известный как Бурдин плес. Здесь решено было встать на ночевку. хранилище фото Смартфон, который всю ночь заряжался от мотоаккумулятора, зарядился только наполовину. А это значит, что больше надеяться на аккумулятор не приходилось. Судя по всему, при накачивании бубликов генератор мотоцикла, питающий компрессор, не справился с нагрузкой, и часть энергии насос брал из аккумулятора. Выключаю все телефоны и достаю аварийный навигатор – бумажный атлас, который мне вскоре понадобится для поиска мелких речек и ручьев с чистой водой. Через несколько километров на левом берегу встречается деревушка Терехта у устья одноименной реки. Деревня Терехта (по-башкирски “поросшая тополями”) состоит из одного домика и, судя по всему, коров здесь больше, чем людей. Совершив ряд резких поворотов, река выносит меня на небольшой остров, где можно сделать остановку для отдыха. Всё-таки мой плот оказался не самым управляемым судном. Его движение на воде можно сравнить с поведением вазовской “классики” на лысой резине с полным багажником кирпичей. В каждый поворот приходится входить боком, активно выгребая в центр изгиба, чтобы не оказаться прибитым к скалистой стене. Попутно нужно уклоняться от выступающих из воды камней и стараться не соскочить со струи, чтобы не потерять скорость. Всё это требует немалого внимания и постоянной работы веслом. Небольшие известняковые скалы с карстовыми провалами пещер на правом берегу сменяет цепь более массивных утесов, называемых Черные скалы, которые тянутся почти на километр. Река снова делает поворот и отсюда виден длинный прямой участок, в конце которого тянется вверх поросший лесом внушительный силуэт горы Уары (745 м). Но не успел я пройти и ста метров по этому участку, как сильный шквалистый ветер погнал меня обратно в начало поворота. Я безуспешно выгребал, но не продвигался вперед, ни на метр. Бесконечно тянулись минуты, а я все греб, оставаясь на месте. Наконец, последний раб на моей галере опустил руки от усталости, и корабль выбросило на берег. Я срубил шест и пробовал сплавляться, отталкиваясь от дна, но плот лишь беспомощно крутился вокруг шеста. Ничего больше не оставалось, как только выбросить якорь, словно белый флаг, и дожидаться окончания этого шторма. Спустя час, ничего не изменилось, ветер только крепчал. Я отложил в сторону книгу, которую читал и увидел небольшого зверька, который будто вырос из прибрежных кустов. Не обращая особого внимания ни на меня, ни на захлестывающие его волны, отважная зверюга, а точнее, белка смело стала переправляться на другой берег. Воодушевленный таким примером, я выгрузился возле берега и пошел пешком, буксируя за собой плот. Пробираясь то по пояс, то по грудь, периодически падая и теряя сланцы в прибрежных водорослях, почти без сил я добрался до подножия горы Уары, которая защитила от встречного ветра. После поворота на левом берегу расположились развалины бывшей деревни Чеславка, а на противоположной стороне раскинулось село Кулбаково. Это первая башкирская деревня на маршруте, и она сильно отличается от встреченных ранее челябинских поселений. Крепкие добротные дома, асфальтированные улицы, остановка для рейсового автобуса и магазин, где я надеялся пополнить припасы. К сожалению, магазин работает только с одиннадцати до часа и я к этому времени не успел. Сигнала мобильной связи не было, но удалось дозвониться до дома с уличного таксофона, сообщив, что я жив, здоров и пока ещё не утонул. Одолжив у местных жителей немного соли, я вернулся к плоту, который уже оккупировали деревенские гуси. Прогнав наглых захватчиков, я отправился дальше, но эти местные хулиганы ещё долго плыли рядом, недовольно ворчали и пытались забраться на плот. Напротив устья реки Большая Сатка, которая мощной быстрой струей впадает в Ай, на холмах стоит башкирская деревня Асылгужино. Пологие зеленые холмы обрываются в реку красивыми красноватыми скалами. Я планировал встать на ночлег чуть ниже по течению, на поляне, в том месте, где была деревня Верхний Лопас. Но, увы, там уже расположилась большая компания сплавщиков. Напротив этой стоянки река течет, словно сквозь пальцы из небольших травянистых островов, огибая их быстрыми протоками. Я, похоже, устроил небольшое представление народу на берегу, проходя препятствия на своей неповоротливой посудине. Хотя в тот момент мне хотелось только одного: не врезаться в остров и поскорее найти для себя безлюдную и тихую стоянку. Не удалось мне остановиться и на поляне Нижний Лопас, которую до меня уже заняли рыбаки. Солнце давно скрылось за прибрежными утесами, а я все механически грёб, проклиная тот день, когда идея сплава пришла в мою бестолковую голову. Лопасские скалы – это начало хребта Чулков гребень. Где-то на одной из этих скал расположена Верхне-Лопасская писаница, где один из рисунков представляет собой изображение человека с удлиненной головой, тремя пальцами и в чём-то напоминающем скафандр. Такой памятник древнего творчества - значительная находка для любителей неопознанного и летающего, но мне уже было не до писаниц. Больше всего меня волновал вопрос ночлега и ужина в уютной палатке. Чуть ниже устья холодного безымянного ручья с кристально чистой водой нашлась относительно ровная каменистая площадка, где можно расположить палатку. Стоять под самой скалой – рискованное занятие, но сил на то, чтобы искать другое место уже не было. Я пожевал сухпай, запил водой из ручья, и, не разводя огня, упал в спальник.

В точку! Надо было назвать "Молния", "Стремительный" или, в конце концов, Грести пришлось не много, а ОЧЕНЬ много. Но обо всём по порядку