Лидеры

Казни египетские: летом самокатчики, зимой курьеры на электробайках :).

У нас, в Кирове, снега по я... по пояс (не фигура речи), курьеры всю зиму! ездят на своих электро балалайках! На машине еле ползёшь, и это черти шныряют. Первую половину зимы ездили по тротуарам, когда снега поднавалило, перешли на дорогу. Первая зима, когда они массово ездят, конечно раз в 10 меньше чем летом, но ездят.

На самом деле это шаг у ужесточению деятельности "трудовых" мигрантов. Давно идет планомерное приведение в нормальное состояние. Чтобы приехавший работать на стройке не начинал таксовать и работать в доставке.

С одной стороны да, с другой - власть увидела, что не хилое бабло проходит мимо! Это недопустимо!)

С одной стороны это действительно нужно, потому что у ребят башни реально нет! С другой стороны, потеряецца куча рабочих мест...В провинции и так с работой туго...

Разобрался...

Если на моторе вашего электровелосипеда стоит заводская маркировка до 250 Вт, то вы находитесь в относительно безопасной зоне. В этом случае ваш транспорт юридически считается обычным велосипедом, и к вам применяются те же штрафы, что и к велосипедистам без электродвигателя: Проезд по зебре не спешившись — штраф 800 рублей Создание помех автомобилям — штраф 1000 рублей Езда в нетрезвом виде — штраф до 1500 рублей А вот дальше начинается самое интересное. Представьте: производитель указал мощность 251 Вт вместо 250 Вт — и ваш электровелосипед мгновенно превращается в... мопед! Со всеми вытекающими последствиями: Требуются права категории М Обязательное использование шлема Необходимое оборудование: зеркала заднего вида, передний и задний свет, поворотники И, конечно же, штрафы становятся гораздо серьезнее: Езда без прав — до 15 000 рублей Езда без шлема — 1000 рублей Езда в нетрезвом виде — до 30 000 рублей + возможное лишение прав ... но как всегда - наличие закона... уравнивается отсутствием контроля за его исполнением. Это как гаишники отворачиваются от молодЕжи гоняющих в шортах и сланцах на питах. Зато меня в экипе и со всеми доками, тормозят... ну для галочки.. так сказать.

Пусть и ИИ озвучка, но с юмором. Какие классные мотцоиклы делали.

Олег! Сначала разберись как работает глушилка! Чёрный и красный это подача напряжения в сеть, а зелёный и чёрно-белый это и есть глушилка, сигнал с датчика сажается на массу и пропадает искра

Так они и не пропадали! У курьеров-доставщиков на электромопедах такое ощущение, что как у кошаков 9 жизней!

Долгие горы. “Много лет Урал воевал. Дивов во множестве уничтожал. Горы рождались одна за другой Под могучей его рукой.” Эпос “Урал-батыр”. Идея похода возникла во второй половине лета, когда Средний Урал накрыло чередой непрерывных дождей. Фантазия рисовала сухие безлесные холмы хребта Карамурунтау, которые называются также Долгими горами, жаркие степи Оренбуржья и зелёные долины рек Урал и Сакмара, которые, словно кайма, опоясывают эти места. Выезд назначается на первые дни осени, но в последний момент организм даёт слабину, и на несколько дней я сваливаюсь в приступе простуды и кашля. Отлежавшись пару дней и немного оправившись от слабости, под нескончаемым мелким дождём всё же покидаю родные места. Я прокладываю маршрут максимально восточнее от циклона, зависшего между Уфой и Екатеринбургом, и после Челябинска небо начинает понемногу проясняться, но над Магнитогорском его вновь заволакивает, но теперь уже смогом, вечно висящим над Магниткой. Проезжаю Сибай и уже в сумерках судорожно начинаю искать место для ночевки. Не мудрствуя лукаво, нахожу какой-то неприметный съезд с асфальта и под ближайшей горкой ставлю палатку. В ближайшие выходные я договорился встретиться с Маратом "Bizet" и Сергеем "Thunderbutt" в Мурадымовском ущелье в паре сотен километров севернее отсюда. У меня в запасе ещё есть целый день, который решаю потратить с пользой и прокатиться грунтовыми дорожками до села Акъяр на юге Башкирии. Путь между Сибаем и Баймаком причудливо вьется хорошим асфальтом между невысокими живописными холмами, а после Баймака мой путь переходит в бесконечный грейдер, уходящий куда-то за горизонт. Дорога сильно разбита тяжелой техникой с ближайших медных приисков, но почти всегда находится полевой объезд особо сложных участков. Выдержав почти четыре десятка трясучих километров, решаю не мучить мотоцикл с его худосочными подвесками, и срезать короткой дорогой через степь напрямую к асфальту. Сворачиваю где-то не там и внезапно въезжаю на действующий медный рудник. То тут, то там виднеются действующие разрезы, в которых работает техника, а также полузатопленные карьеры, в обрамлении разноцветных терриконов. Под ногами гроздями валяются куски яшмы.

Дорога от Мраково в Мурадымово стелется отличным асфальтом среди живописных холмов и полей, усеянных желтыми головками подсолнухов. Никогда раньше не задумывался, что словосочетания “вечная красота” и “красота вечна” имеют разные смыслы. Красота и гармония вечна независима от места, где её видишь. На входе в природный парк ”Мурадымовское ущелье” довольно многолюдно. От неожиданности я совсем теряюсь в этом людском многообразии. Решаю ждать Серёгу, который подъедет с минуты на минуту. Ожидание моё не было особо долгим, и Серёга приехал через полчаса. Вскоре к нам внезапно присоединяются мототуристы-земляки из-под Серова, Свердловской области. Мы разбиваем палатки на берегу Большого Ика под сенью величественного утёса и оккупируем две беседки. Вопреки моим опасениям, поляна пустует, а большинство людей приезжают в парк просто прогуляться по ущелью. Тропа далеко и на нашем берегу тихо и малолюдно. В мягко наступивших сумерках ужинаем, я пробую самодельные Середины напитки. По мере повышения содержания алкоголя в крови присоединяемся к соседям-североуральцам в соседнюю беседку и до половины ночи травим байки о пройденных дорогах. Благо, всем есть, о чём рассказать: Серёге – о путешествии на Рыбачий, Ване – о поездке на Алтай на ИЖ Планете вместе с женой, Артёму – поделиться опытом о том, как он ездит на литровом спорттуристе по суровым серовским грейдерам. На следующее утро отличный Серёгин самогон выветривается без остатка, и мы выдвигаемся вверх по ущелью по дороге, несколько раз пересекающей реку Большой Ик. Высокие скалы, стерегущие покой этого края, возвышаются по обеим сторонам тропы. По мере подхода к вершине Озонтау на её склоне всё явственнее проявляется вход в Мурадымовскую пещеру, которая также называется Голубиный грот, в честь скальных голубей, которые некогда там селились. Тропа ведёт по довольно крутому сыпучему склону. По пути часто попадаются окаменевшие остатки кораллов, ведь возвышающиеся над нашей головой скалы являются остатками древних морских барьерных рифов. При приближении к Голубиному гроту внимание привлекает колония зубров, завезённая пару лет назад из Белоруссии. За это время популяция этих животных в Башкирии увеличилась уже на пять зубрят. Кроме того, в объектив камеры случайно попадает непонятный объект, больше похожий на какой-то внеземной летательный аппарат. Наконец, достигаем входа в грот и переводим дух. Сверху открывается вид на долину реки Большой Ик и Мурадымовское ущелье. В конце грота есть небольшой лаз, который приводит в просторный зал метров пять на десять, в который я не преминул сползать. В конце зала есть ещё один небольшой ход, но в мотоботах и с фонариком от телефона туда идти уже довольно рискованно. Передохнув, карабкаемся к вершине Озонтау по крутому склону, страхуясь веревкой, проброшенной кем-то здесь заранее. Склоны покрывает яркая поросль карликового можжевельника. Выбравшись на вершину, идём траверсом по вершинам скал, окаймляющих Мурадымовское ущелье. Серёга идёт впереди, а я периодически убегаю на каменные мысы, которые нависают над обрывом. Достигаем последнего отрога, с которого уже виден наш лагерь и мотоциклы на стоянке. Свежий ветер так и норовит сдуть меня с узкого гребня скалы. Спустившись вниз, собираем лагерь, привязываем вещи к мотоциклам и прощаемся. Серёга, огромное тебе спасибо за новые тропы и не зря проведённое время жизни.

Бывает такое, что едешь по дороге, а всё внутри тебя бунтует против этого пути. Каждый километр преодолеваешь с трудом, словно воздух превращается в плотный кисель. Бывает и противоположная ситуация, когда ты не приглашаешь никаких особенных усилий, и тебя просто несёт в какую-то неизвестность. Но вместо страха ощущаешь такую же волну воодушевления, как в детстве, когда запустил свой кораблик из сосновой коры, и он теперь куда-то летит по водной глади. Наверное, это происходит потому, что ветер выбрал твой корабль для путешествия и ему есть, что рассказать. Ощущая себя таким же корабликом, совсем не удивляюсь, когда неожиданно для себя, поворачиваю в небольшое село Максютово, где на горе высится, словно шапка богатыря-батыра, мавзолей из красного кирпича. На этом месте когда-то находился древний мавзолей, который был построен примерно в 14 веке и до наших дней не сохранился. В этой усыпальнице хранились останки Бэнде-бике - жены одного из степных князей Ерэнсея, которая выступала за прекращение междоусобицы между племенами башкир и за мир между степными башкирами и северными казахами. Современный мавзолей из красного кирпича стоит на том же месте, что старая усыпальница - на горе в центре кладбища. К моменту моего приезда мавзолей открыт. Внутри имам читает молитву о прощении и милости для усопших для небольшой группы из трех женщин и одного пожилого мужчины. Постояв какое-то время, ухожу так же неслышно, как появился. Из Максютово без остановок еду дальше до Мраково. Трудно спокойно думать о войне, пока не ты, не твои близкие или друзья по своей или чужой воле в ней не участвуют. В конце концов, цель любой войны - это мир, который неизбежно наступит.

Мы с вами видим рост внутреннего туризма и ослабление выездного. В этом свои плюсы: улучшение инфраструктуры, дорог, количества и качества магазинов, кафе, турбаз. Местное население получает дополнительные рабочие места, местный бюджет - деньги. Но есть и серьезный минус - увеличение нагрузки на экологию. Причем оно происходит точечно, локально. Я тоже помню многие места, когда там не было людно. И, хотя в своих походах, я не оставляю следов на стоянках, почти не двигаюсь вне ДОП, но понимаю, что все эти запрещающие таблички, шлагбаумы преследуют благую цель, хотя и несут неудобства для "дикого" туриста. Это ещё один стимул, чтобы включать фантазию и искать менее исследованные, не попсовые места и маршруты.

Вечереет, и я приближаюсь к берегу небольшого Ямашлинского водохранилища, где планировал встать на стоянку. Увы, берег слишком благороден для такого одичалого гостя, как я: все проходимые подходы перекрыты базами отдыха и прочими гостевыми домами. Решаю отложить вопрос с ночлегом до более подходящего момента. Оставляю мотоцикл на стоянке, прохожу через одну из баз и начинаю подниматься на ближайшую Ямашлинскую гору ради красивых вечерних видов. Гора невысока, около 400 метров, но крутой подъём сильно выматывает. К тому же путь на вершину преграждает небольшое зеленое инопланетное существо, которое яростно атакует камеру фотоаппарата. После изнурительного подъема взгляду открывается замечательный вид на ближайшие лесистые вершины и на дорогу вдоль Ямашлинского водохранилища. Спускаюсь с горы, а потом пару километров еду вдоль берега небольшого ручья Аккундуз и, наконец, нахожу отличную поляну для палатки. На всякий случай, готовлю укрытие от капризов природы и вовремя. Полянку и склоны близлежащих холмов накрывает коротким и не очень сильным дождём. Все эти мелкие прихоти природы легко пережить, когда есть надежный мотоцикл, крыша от дождя, вкусная после долгого дня еда и освежающий ручей, в котором можно отлично искупаться перед сном.

Значит я успел там полазить внутри

Он самый! Сейчас там всё окультурили, сделали рядом сцену, вокруг завода дорожки проложили. А проёмы в стенах закрыли решётками, внутрь теперь не попадёшь.

Пополнив запасы воды и продуктов, напонив бак бензином в Зилаире, достигаю смотровой площадки над городом, откуда открывается вид на развалины старинного медеплавильного завода. Этот завод был построен в 1750 году. Даже поселение, возникшее вокруг производства, вначале так и называлось – Преображенский завод (позже – село Преображенское). Завод и посёлок строился, как крепость и неотъемлемая часть металлургической империи купцов и заводчиков Мясникова и Твердышева. А всего через двадцать лет изнуренные рабским трудом крепостные рабочие сами откроют ворота завода-города перед Пугачёвым. Завод будет сожжен башкирами-повстанцами, но после подавления восстания Пугачёва восстановлен и проработает ещё до 1908 года. Спасо-Преображенская церковь сразу приковывает взгляд, когда спускаешься с горы в село Зилаир. Этот храм, построенный в 1850 году на деньги тогдашнего хозяина завода Пашкова, был обустроен стараниями его сестры, но через сто лет в 1960 стал кинотеатром. А ещё через пятьдесят снова стал местом отправления богослужения. Вот такая переменчивая история у этого храма. Возле деревни Бердяш внезапный порывистый шквал ветра пытается сбить меня с пути. С расположенных близ дороги дубов, кленов и лип, летят мелкие ветви. Останавливаюсь, чтобы перевести дух на смотровой площадке “Семиколенка”, названной так честь этого участка дороги, изобилующего спусками, подъёмами резкими поворотами.

Проезжая по окраине деревни Ишмурзино, слышу сзади негромкий хлопок и чувствую, как ехать становится всё мягче и мягче. “Только не ЭТО”- проносится в голове. Но ЭТО уже случилось: из заднего колеса мотоцикла торчит огромный десятисантиметровый гвоздь, пробивший покрышку насквозь и торчащий с внутренней стороны обода. Медленно докатываюсь до асфальта и недалеко от дороги на берёзовой опушке приступаю к ремонту. С трудом вытащив гвоздь, обнаруживаю, что отверстия в камере расположены неудачно. Потому что одной велосипедной заплатой они не закрываются, а при наклейке двух отверстия располагаются не так далеко от края заплат, что не гарантирует нормальную герметичность. На моё счастье со мной связывается Серёга из Кумертау. Как раз в это время его приятель, Андрей из Баймака, возвращается домой и будет проезжать мимо меня. Андрей покупает камеру от мопеда Альфа в Юлдыбаево и через полчаса привозит мне. Установив камеру и собрав колесо, продолжаю свой путь, поминая добрым словом добрых людей, что встречаются в дороге. На окраине села Юлдыбаево поднимаюсь на мотоцикле к стеле, установленной в честь вхождения Башкирии в состав России. А потом долго сижу на скале Сонгонташ, рисуя в голове новый маршрут и наблюдая, как внизу на берегу Сакмары мирно пасутся кони. Спустя несколько километров пути после моста через реку Крепостной Зилаир дорогу мне преграждает рогатый патруль, советуя снизить скорость, и ехать дальше, никуда не торопясь. Полностью соглашаюсь с рекомендациями и, несмотря на потерянное время, успокаиваю своего внутреннего гонщика. Каждый километр вливается в грудь, как глоток кальвадоса со страниц Эриха Марии Ремарка.