Долгие горы.

[Bizet]

18 часов назад, Vitalii1980 сказал:

Если про "Жигалан-авеню"- то кстати- дорога сейчас очень сильно хуже стала. Ты бы не факт что со своими бубликами смог доехать даже до Улс. Местами- месиво, есть лужи выше колена, брёвна. 

Джаньши можно адаптировать и пересекать любые лужи, где уткам по пояс 

[ThunderButt]

Тимур, было приятно познакомиться и в живую пообщаться! 

Таки да, самогон у меня зачётный , признаюсь без лишнего скромности 

Небольшое уточнение - мы с тобой побывали в Голубином гроте,  а до Старой Мурадымовской пещеры не дошли несколько сотен метров, вход в неё находится на том же обрыве, что и Голубиный грот. Но вход закрыт решёткой, туда только с проводником пускают.

Ещё есть Новомурадымовская, по другую сторону речки.

 

 

[tim2813]

После села  Мурадымово еду только на юг, и с тех пор голоса людей мне заменяет голос ветра, потому что с людьми встречаюсь только на редких заправках и в сельских магазинах, когда нужно пополнить запас продуктов или количество бензина в баке. Достигнув границы Башкирии и Оренбургской области, разбиваю лагерь на берегу реки Ташла, на самом краю поля спелых подсолнухов. 

 

 

 

В этом месте, под жарким солнцем Оренбуржья,  устраиваю полноценную полудневку: стираю вещи, купаюсь, мажу цепь мотоцикла и проверяю давление колёс.

 

 

На следующий день дорога ведёт до посёлка Саракташ, а потом взорванным асфальтом на восток почти до села Жёлтое, откуда начинается сыпучий грейдер, оставляющий по краю небольшие деревеньки.

 

 

 

Гравийка под колёсами направляет вдоль западного склона Долгих гор. Еду, и взгляд постоянно отвлекается от дороги, надолго завораживаясь на тенях от облаков, которые бегут по пологим склонам , которые так и тянет назвать по-сибирски сопками. Будто кто-то большой шёл и насыпал в степи барханы этих холмов.

 

 

 

Докатываюсь до деревни Кондуровка, огибаю карстовое Чёртово озеро и понемногу приближаюсь к первой вершине Долгих гор – к горе Нос, которая и дала название хребту Карамурунтау  - “Черный нос”.

 

 

 

 

 

Дальше начинается пешая тропа. Спешиваюсь и поднимаюсь на гребень  хребта, который напоминает окаменевшего дракона. Вот и не верь теперь в миф о Урал-батыре, который навалил горы из поверженных змеев.

 

 

 

 

 

Трудно поверить, что сейчас дома наступила промозглая осень. Здесь ещё лето.  Иду легко и непринужденно по камням, ветер неслышно качает былинки трав. Дохожу до знака триангуляции, обозначающего вершину Нос-горы. Внизу зелёной полосой расстилается долина реки Сакмара. 

 

 

 

 

Всегда завораживает этот миг откровения, когда ты долго думал о чём-то, смотрел картинки в интернете, мечтал, а оно исполняется. Прислонившись надолго к триангуляции, сам становлюсь каменным изваянием. 

 

 

Но нужно шевелиться, чтобы не стать таким же, как этот каменный змей. Поэтому спускаюсь вниз и двигаюсь дальше грунтовыми дорогами в сторону Яманского ущелья.

 

 

 

 

 

Яманское ущелье образовалось в результате прорыва ручья Яман у горы Гумбет. Путь мне преграждают пару бродов, которые сейчас, осенью, не представляют никакой сложности. 

 

 

 

В ущелье обитают лисы и барсуки, но надеюсь, что я с ними не встречусь, поэтому разбиваю лагерь в самом восточном его конце на берегу ручья. 

 

 

 

 

 

 

 

 

[tim2813]

Вечером, наскоро поужинав, спешу выехать налегке  к подножию горы Килькан, чтобы к закату быть на её вершине.

 

 

 

Оставляю у подножия мотоцикл и начинаю несложный подъём. Под ногами постоянно попадаются  окаменевшие остатки растений палеозойской эры, куски коралловых рифов или окаменевшие древние моллюски. 

 

 

 

 

Выхожу на гребень, который скалистыми чешуйками стелется в направлении вершины. Из-под ног внезапно взлетает стая куропаток. От неожиданности я чуть не сваливаюсь с камней.

 

 

 

Я на вершине. Закат освещает окружающие склоны нежным светом закатного солнца. Виден конец  Яманского ущелья, где притаился мой лагерь. Красное светило падает за край земли, одаряя на прощание своим последним лучом. 

 

 

 

 

[tim2813]

Утром, немного медлю со сбором палатки и, как нельзя, кстати. Из-за вершины горы Сурчинная выскакивает сердитая тучка и, невзирая на утреннее солнце,  поливает всё, что видит мелким дождиком. Но надолго её не хватает, поэтому вскоре снова еду по свежей и умытой полевой дороге на выход из ущелья. 

 

 

 

 

Выбираюсь на грейдер и возле деревни Султанбаево на роднике Ярыш восполняю запасы воды. Обогнув отрог, оставляю мотоцикл у подножия и начинаю восхождение на гору Караттау. 

 

 

 

 

 

На вершине сложен небольшой тур. В него и я добавляю свой камень, который традиционно  поднимаю на вершину от её подножия. Внизу видна гравийная дорога, по которой я приехал, а с обратной стороны маленьким красно-синим жуком притаился мой мотоцикл. 

 

 

 

 

[Олег Владимирович]

очень красивые места.  Хочу туда

[Kurt932]

В 16.09.2025 в 19:27, tim2813 сказал:

Потому что одной заплатой они не закрываются, а при наклейке двух отверстия располагаются не так далеко от края заплат, что не гарантирует надежную герметичность.

Рубрика непрошенных советов

Камера ещё может лопнуть по шву, особенно китайская. В дополнение к латкам крайне рекомендую хотя бы одну запасную камеру - да возить с собой. Да и иногда действительно проще и быстрее заменить камеру, чем возиться с латками

[tim2813]

9 часов назад, Kurt932 сказал:

рекомендую хотя бы одну запасную камеру

 Я полностью согласен. Сначала возил две камеры, затем одну. Но за девять лет этот набор камер ни разу не пригодился. Поэтому возить перестал. 

Может быть пробитие камеры зависит от мягкости шин:  установленная в этом году Петрошина гораздо мягче, чем Кенда и Митас, которые стояли раньше.

[путник1]

2 часа назад, tim2813 сказал:

Сначала возил две камеры, затем одну. Но за девять лет этот набор камер ни разу не пригодился

цепь так меняю, новую поставил, старую  колечком в пакет и под сиденье, потому как новая то она новая, но кто её душу знает, сотню-другую не пригодилась, значит новая будет жить, старая в архив

[shorsik]

В 03.11.2025 в 09:13, tim2813 сказал:

 Я полностью согласен. Сначала возил две камеры, затем одну. Но за девять лет этот набор камер ни разу не пригодился. Поэтому возить перестал. 

Может быть пробитие камеры зависит от мягкости шин:  установленная в этом году Петрошина гораздо мягче, чем Кенда и Митас, которые стояли раньше.

Не знаю, отчего это зависит. Камеру вожу с собой всегда и везде. Она просто на постоянной основе находится в кофре. А проколы - это скорее дело везения. Я эксплуатирую мот на резине "Петрошина" с самого начала. Резина действительно очень мягкая и на тряпочном корде, но только один сезон три или четыре раза прокалывал колесо, а остальные годы без проколов.

Вот почему так? А ни почему... Просто так совпало, что поехал в магаз и гвоздь двухсотка в колесе прямо в городе. Через неделю еду по городу и опять гвоздь в колесе, спустя какое-то время опять...

Это я к тому, что запасная камера меня тогда очень выручала, заменил и погнал дальше, а свою на шиномонтаж заскочил и залатал.

И все мои проколы случились в один сезон. И все на заднем колесе. Поэтому и камеру вожу от заднего колеса. Но если потребуется, то и вперед она зайдёт для того, чтобы до шиномонтажа доехать.

[ThunderButt]

Тоже сталкивался несколько раз с проколами,  особенно когда в группе 4-5 человек,  кто-нибудь да проколет колесо. Самое смешное - сам ни разу не прокалывал,  но камеры всегда вожу с собой (если еду на китайце). На Строме спицованные диски под бескамерку,  беру с собой жгутики.

[tim2813]

 Спускаюсь с горы Караттау и по разбитому асфальту и сыпучему от мелкого гравия грейдеру через Петровское еду в направлении села Андреевка.  В Андреевке за очередным поворотом взгляду предстаёт старинный Андреевский монастырь нежно-шоколадного цвета из местного глазированного кирпича дореволюционной постройки.  Отсюда начинается дорога к Андреевским Шишкам, которые высятся длинной грядой к востоку от села.

 

 

 

Впереди возвышается гора Часовная, южнее неё - Провальная, а за ней скромно показывается Марьевская гора. Решаю начать цепь восхождений с Марьевской, наиболее доступной и не очень сложной вершинки. Оставляю мотоцикл на обочине полевой дороги, которая тянется в заросшей редкими березами лощине между горами. 

 

 

Подъём на Марьевскую даётся относительно легко. С Марьевской сопки на севере видна громада Провальной горы, а с южной стороны – Малиновая гора и Таршерик.  

 

 

 

Воодушевленный легким подъемом на Марьевскую, спускаюсь в лощину и практически без передышки выхожу на плечо горы Провальная. Но едва выйдя на скалистую полку, понимаю, что  совершенно не рассчитал свои силы. До вершины ещё далеко, и каждый шаг в её направлении дается совсем нелегко. Так, отдыхая каждые десять-пятнадцать метров, доплетаюсь до креста на макушке горы.

 

 

Неизменно после долгого подъема пытаешься понять, в чем смысл всех этих изматывающих восхождений, “ведь Эльбрус и с самолета видно здорово”. Но каждый раз, когда с вершины видишь прекрасную гармоничность мира, что-то внутри тебя, какие-то молекулы души выстраиваются в правильный порядок, как и мир вокруг.

 

 

Через некоторое время аккуратно спускаюсь к мотоциклу и еду к подножию горы Часовная. Достаю из неприкосновенного запаса плитку шоколада и, запивая её водой, собираюсь с духом перед последним на сегодня подъемом.   

 

На вершину горы Часовная ведут две тропы: короткий  крутой подъем и длинный извилистый серпантин, по которому тут обычно ходят паломники.  На этой дорожке монахами Андреевского монастыря установлено несколько скамеек для уставших путников. 

 

 

 

С вершины горы Часовная на несколько десятков километров открываются лабиринты холмов Карамурунтау. Ты смотришь в горизонт, и становится непонятно: или мир несётся тебе навстречу, или ты летишь вперед над этими пологими холмами.  

 

 

 

Вершина горы Часовная – место достаточно намоленное, но даже без этой часовни наверху  вдруг резко понимаешь, что каждая гора – это храм, а путь на вершину – это, как будто, молитва. 
Здесь, как нельзя, кстати, вспоминаются слова альпиниста Анатолия Букреева: “Горы – не стадионы, где я удовлетворяю свои амбиции, они – храмы, где я исповедую свою религию”.

 

 

Постояв ещё немного на вершине, спускаюсь вниз, но не по серпантину, а по  тропинке, протоптанной напрямую к подножию такими же торопыгами, как и я. Бросаю последний взгляд на Часовную и понимаю, что эта вершина была апексом, высшей точкой моего путешествия, после которой я начинаю откатываться назад, в сторону дома.
Возвращаюсь обратно на север тем же путём, но на окраине села Васильевка Оренбургской области не могу проехать мимо эффектного музея сельхозтехники под открытым небом.

 

 

Музей был открыт относительно недавно в 2018 году в честь 225-летия села Васильевка. В нем представлена советская техника, которая  использовалась в сельском хозяйстве: комбайны Дон и Нива, минские, липецкие, волгоградские  трудяги  МТЗ-50, Т-40, ДТ-75 и легендарный ГАЗ-51.

 

 

 

День приближается к концу, а значит приходит время подумать о будущем ночлеге. Места вокруг степные с редкими березовыми колками и зарослями кустарников вдоль небольших речек. Но в пяти километрах за селом Новосёлка въезжаю в уникальный для этих мест густой лес – Саракташскую дубовую рощу. 
Немного попетляв по заросшим дорожкам, пронизывающих эту дубраву, разбиваю лагерь у подножия огромного дуба, возраст которого, вероятно, уже перевалил за сотню лет.

 

 

Возможно, что именно эти места вдохновили на написание картины “Дубовая роща” художника Ивана Шишкина, отдыхавшего неподалёку  отсюда  в санатории. 

 

В лесу достаточно много ручейков и родников. Здесь обитают зайцы, лисы, косули, лоси и, возможно, волки. Но за всю ночь меня никто не беспокоил.

 

 

[tim2813]

На следующий день со свежими силами продолжаю путь на север, уже по Башкирии. Асфальтовая дорога тянется до окраины села Мраково, где переходит в отличного качества грейдер, который петляет между живописных невысоких гор: Тугасай и Киргизская. 

 

 

 

 

Эту хорошую дорогу отсыпали строители, которые занимаются реконструкцией моста через реку Малый Ик. После моста количество ям и кочек увеличивается в разы, снижая скорость мотоцикла. Неспешно качу по дороге, которая вьется вдоль речного берега. На  пике небольшого перевала в этой части Южного Урала, покрытие превращается в брусчатку из срезанных грейдером скалистых вершин. 

 

 

 

 

 

Скатываюсь с перевала в долину Белой реки, где за мостом близ села Иргизлы, делаю небольшой обеденный перерыв. Солнце греет не по-осеннему тепло, река Агидель нежно шепчет, чтобы я остался где-то здесь на берегу. Но, судя по прогнозу, завтра меня ждёт дождливая осень, и встретить её лучше на дороге с асфальтовым покрытием. 

 

 

 

 

 

Ближе к вечеру добираюсь до села Гадельгареево, где долго ищу исправную колонку с водой. И не найдя, заимствую воду у одного из сельчан. Уже почти в сумерках долго катаюсь по лесным дорожкам поисках места для палатки. Лагерь разбиваю на одном из многочисленных деревенских покосов. 
Перед самым рассветом природа напоминает мне, что я уже не в Оренбуржье, поэтому  приходится вставать и утепляться, несмотря на пуховый спальник, рассчитанный до нуля градусов. 

 

 

Утро встречает седыми рваными космами тумана, плывущими из северной части долины реки Шульган, которая дала название одноименному заповеднику Шульган-таш, который простирается на сотни километров вокруг.

 

 

Позавтракав и собрав вещи, неспешно двигаюсь в сторону визит-центра Каповой пещеры. На берегу небольшого озерца Йылкысыккан простирает свои громадные крылья Акбузат – конь древнего богатыря  Урал-батыра. 

 

 

 

 

В визит-центре меня никто не ждёт: туристический сезон закончился, самостоятельно туда не пропускают, а  экскурсовод будет только через полтора-два часа. Нисколько не огорчившись, еду вдоль берега вверх по течению Белой реки. На небольшой каменистой стоянке ставлю мотоцикл, достаю газовый примус, кипячу воду и готовлю чай. 

 

 

 

 Так созерцая за неспешным течением реки, пушистых шапок тумана, которые выплывают из-за скалистых утесов, под горячий чай и ванильные сухарики совершенно незаметно пролетают два часа.

 

 

За калиткой визит-центра меня уже ожидают целых два экскурсовода. 

 

 

 

На самом деле, мой гид был один – молодая девушка в огромных, в половину лица, очках.  И мы выдвигаемся в сторону Каповой пещеры по грунтовой дорожке парка-заповедника. Оказывается, я не единственный  мототурист на территории Шульган-таша. Кроме меня, есть ещё мотоциклисты из Казахстана, снимающие один гостевых  домов.

 

 

Справа от дороги громоздится зияющий провалами и трещинами грот Мамонт. На левом, скалистом берегу реки, словно спины древних рыб,  возвышаются зеленые откосы скал.

 

 

 

 

Показывается стальной мостик, перекинутый через небольшую речушку Шульган, которая дала название пещере и заповеднику. “Шульган” в переводе с башкирского, обозначает  “исчезла”. И правда, за несколько километров отсюда, достигнув горы Сарыкускан, река исчезает в поноре, чтобы вновь появиться в пещере Шульган-таш. 
Вход в пещеру удивляет своими размерами – это громадная арка высотой около 40 метров. Слева от входа расположено голубое озеро, из которого вытекает та самая речушка Шульган. Диаметр озера около трех метров, при этом его исследованная глубина около 80 м. 
 

 

 

 

 

Пещера знаменита своей наскальной живописью эпохи палеолита. Возраст этой росписи 14-15 тыс.лет.  Рисунки расположены в разных частях пещеры. Неизвестный первобытный художник изобразил на стенах пещеры мамонтов, лошадей, шерстистых носорогов, человекоподобные фигуры и какие-то абстрактные геометрические фигуры.

 

 

 

 

 

Общая длина пещеры около трёх километров, но доступная для посещения часть довольно невелика не более 300 метров.  Путь облагорожен ступенями и перилами и располагается несколькими ярусами. 

 

 

 

 

На полу, стенах и потолке можно заметить различные натечные образования: каменные сосульки и наплывы. 

 

 

 

 

В пещере идут постоянные научные изыскания в области сохранения древнего наследия, потому что из-за большого количества посетителей микроклимат сильно изменился. Речь даже идет о временном закрытии Каповой пещеры. 
Однако, для меня экскурсовод сделала исключение и после интересной лекции о рисунках, проблемах и перспективах Каповой пещеры разрешила пройти самостоятельно  по доступным проходам и залам. Чем я и воспользовался, а после направился к выходу.

 

 

 

 

На обратном пути от пещеры к стоянке можно столкнуться с мамонтом и носорогом, своими глазами увидеть жилище людей эпохи палеолита.

 

 

 

 

 

Кроме того, только в Бурзянском районе Башкирии сохранился уникальный традиционный вид пчеловодства – бортевое. Местные пчелы традиционно живут в дуплах или искусственных колодах, закрепленных на живых деревьях. 

 

 

 

 

Впрочем, на территории визит-центра расположена и более современная пасека. 

 

 

Если же на пасеку нагрянет медведь, которых немало в окрестных лесах, то от него можно укрыться в традиционном домике пчеловода из жердей и древесной коры.

 

 

 

[tim2813]

От Шульган-таш по хорошему асфальту еду в Старосубхангулово. Недалеко от дороги располагается курган Бабсак-бея, главы одного из башкирских родов. Курган был возведен примерно в середине 15 века.

С этим курганом, кроме древней легенды  "Бабсак и Кусак", связана одна интересная современная история. В 50-х годах прошлого века археологом Мажитовым в этом кургане проводились раскопки. В ходе работ были обнаружены останки человека очень высокого роста, сабля и украшения. Полученные находки были отправлены в Ленинград для дальнейшего исследования, где потом бесследно исчезли. 
 

 

 

Я пересекаю реку Белую по мосту возле села Байназарово и пытаюсь добраться до смотровой вышки возле входа в Башкирский заповедник, чтобы посмотреть оттуда на ближайшие вершины хребта Крака. Но, увы, судьба мне не благоволит:  окрестные возвышенности щедро поливает осенний дождь. А после села Кага погода портится окончательно, и дальше дождь будет идти ближайшие 10-12 часов.

 

 

 

 

 

Остановиться на ночлег решаю в излюбленном месте возле Серменево на реке Белой. Дожидаюсь паузы между очередным зарядом дождя, ставлю палатку и натягиваю тент. Теперь можно спокойно приготовить ужин и собрать мысли и воспоминания в порядок. Ведь завтра заканчивается моя кочевая жизнь, и я возвращаюсь домой.
 

 

[tim2813]

Дождь шёл всю ночь и иссяк лишь к утру, оставив после себя какие-то рваные клочья, которые быстро летели и цеплялись своими краями за вершины Урал-тау. Довольно быстро собравшись, выдвигаюсь на север через Белорецк и Учалы. И чем ближе к дому я подъезжал, тем яснее и холоднее становилась атмосфера. 

 

 

 

В очередной раз я пересекаю границу Башкирии и Челябинской области,  делаю передышку на автобусной остановке на окраине Миасса. 
Завариваю чай, с удивлением вспоминаю, как десять лет назад на этом же мотоцикле я отправился в своё первое путешествие в горы Таганая возле Златоуста. Где-то недалеко отсюда я сидел на мокрой опушке голодный и замерзший. Точно так же готовил чай, мне тогда казалось, что я уехал беспредельно далеко и достиг чуть ли не края земли. 
 

 

Сейчас же до дома еще добрых три сотни километров, но я чувствую, что почти приехал: осталось только потерпеть в седле часа четыре. Удивительно, насколько в географическом плане может измениться это ощущение своей земли. Боюсь даже представить, что чувствуют лютые путешественники-кругосветчики, приезжая домой.  
Но я точно знаю, что каждый из нас, однажды отправившись куда-то в неизвестность, бесконечно рад, что это случилось с ним. И так же рад, что это благополучно закончилось.